Почему иногда приходится причинить боль тем, кого мы любим…

«Он же, обратившись, сказал Петру: отойди от Меня, сатана! ты Мне соблазн! потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» (Матф.16:23). Наверное, эти слова являют собой пример того, что нам меньше всего хотелось бы услышать из уст своего лучшего друга. Но Христос сказал Своему другу и ближайшему ученику Петру именно это – и сделал это резко, можно сказать даже грубо и абсолютно безапелляционно. Евангелия не говорят и полслова о чувствах и реакции Петра, но думаю, что я на его месте просто бы разрыдался. Наверное, внутри Петр мог бы подумать: «Я пытаюсь помочь, я же люблю Его, я говорю так, потому что не хочу Его терять, а в ответ слышу лишь обидное и резкое «отойди от Меня сатана»! А потом еще и «Ты мне соблазн!», - как будто бы я желаю Ему чего-то плохого?!! Как Он может так говорить ведь я готов за него пойти на смерть («хотя бы надлежало мне и умереть с Тобою, не отрекусь от Тебя» (Матф. 26:35))! Ну, неужели нельзя было по-другому, неужели нельзя было сказать все нормально и поговорить со мной по-человечески?» И действительно, неужели по-другому было нельзя?!!
До недавнего времени, я не особенно понимал это место, а теперь кажется очень хорошо понимаю... Петр вряд ли догадывался о тех внутренних борениях, которые в том момент переживал Христос, он вряд ли догадывался, какой ценой давалось Ему это решение, позже мы читаем о Его молитве в Гефсиманском саду: «И, находясь в борении, прилежнее молился, и был пот Его, как капли крови, падающие на землю» (Лук.22:44). Петр вряд ли догадывался, что своими словами Он высказал то, за что долгое время цеплялся Сам Иисус: «Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия». Петр не подозревал, что Своими словами он снова будил шаткую надежду на то, что может быть существовал другой путь, но Христос уже давно понимал – другого пути просто не было. Христос говорит резкое и обидное, потому что для Него Самого это было вопросом борьбы, вопросом искушения – Ему не хотелось умирать, не хотелось оставлять тех, кого Он любил, не хотелось покидать и этого строптивого и горячего Петра. Он говорит Петру, однако кажется, что грубые слова на самом деле нужно было больше услышать Самому Христу, кажется что Он гневается на Петра, однако, возможно, что гнев был обращен на едва замеченную в Себе Самом слабость – часто именно так мы сжигаем последние мосты к отступлению. Если не быть резким, если не быть категоричным в тот момент, когда пойти на компромисс нам предлагается тот, кем мы дорожим и кого мы любим, можно и в самом деле просто не устоять, можно просто поддаться искушению и отступить. Но в этот момент Христос боролся не только за Свое решение, не только за выполнение Своего предназначения – на кону была судьба всего человечества, на кону была судьба самого Петра. Но разве Петр мог знать, что резкость и даже где-то грубость Христа были проявлены ради самого же Петра?!!
Иногда, у нас просто не будет ни сил, ни возможности объяснить свой поступок, свои слова или свое решение. Может быть просто потому, что, начав говорить и пытаясь объясниться, не всегда будет просто устоять в принятом решении. Однако пройдет время и подобно Петру те, кого мы огорчили, возможно, больно ранили, смогут увидеть и понять причину, почему мы так сделали.

В поисках Божьей воли...

Когда у меня что-то болит и я делаю все, чтобы избавиться от боли, исполняю я Божью волю или следую здравому смыслу? Когда у меня нет нормальных жилищных условий, а потом я получаю возможность переехать со съемной квартиры в собственный дом, тем самым улучшаю бытовую ситуацию, исполняю я Божью волю или следую здравому смыслу? Когда у меня нет доступа к качественному образованию, и вдруг появляется возможность сменить свою третьесортную школу на престижный и всемирноизвестный университет, тем самым обеспечивая себе возможность учиться по-настоящему, исполняю я Божью волю или следую здравому смыслу? Или может быть исполнение Божьей воли - это и есть следование здравому смыслу?

От сумы, от тюрьмы, и от Америки не зарекайся…

В данной статье мне не хочется ни абсолютизировать, ни осуждать всех тех, кто по каким-то причинам оказался заграницей, вдумчивый читатель поймет, что статья не об этом. Также мне не хочется, чтобы в моих словах кто-то увидел осуждение служению, как таковому, это не так, более того я сам был и остаюсь служителем.

Итак, я помню, как это было в конце восьмидесятых, начале девяностых, когда мы только начинали ходить в церковь и то, как менялась наша жизнь. Мы менялись, потому что следование духовному, как нам говорили, должно сопровождаться пренебрежением ко всему материальному. И мы, в самом деле, менялись, отказывались от гражданских специальностей, мирских карьер, вдохновленные ехали учиться в семинарии, а оттуда на места служения.
Интересно, что все те, кто учил нас пренебрежению к материальному, в основной массе уехали в Америку, именно потому, что их не устраивала материальная составляющая их жизни, и потому что они, как оказалось, думали о том, какое наследие и какую жизнь они обеспечат своим детям. Я помню свою растерянность, когда узнал о том, что друг нашей семьи и особенно уважаемый нами служитель, который был для нашей семьи величайшим примером служения, объявил о своем намерении уехать на ПМЖ в Штаты. А когда спустя какое-то время он приехал в гости, то откровенно говорил нам о том, как он рад, что сегодня ему не приходится думать о бутербродах, которые он может купить себе столько, сколько захочет (в отличии от всех тех, кто еще живет в этом Богом забытом крае мира, - это, конечно, моя интерпретация его слов, то, что я в тот момент услышал). Мне было интересно обнаружить, что некоторые из тех, кто призывал нас получать духовное образование и ехать на ниву служения, отучили своих детей в престижных вузах и отправили их на ниву кошения бабок. Мне больно слышать о том, как помятые жизнью жнецы духовных нив, не выдерживают и бегут от своих разбитых корыт служения, затаив гнев и обиду на Бога, «Который ломал их об колено, в то время как они отдали Ему все» (это цитата одного из них). Многие из них оставив столицу, поехали на периферию, часто в умирающие деревни, откуда молодежь бежала в город, часто из благоустроенных городских квартир в полуразрушенные дома, в которых они мерзли и терпели нужду со своими женами и детьми. В то время как великие вдохновители покрывались слоями «благодати», в своих все более и более удобных кабинетах. Они спрятали от нас простые прописные жизненные истины, которые знали сами – имей кусок хлеба, работая своими руками. Я видел, как независимые и самостоятельные служителя, становились марионетками в чужих руках, как только их лишали доступа к средствам для существования. «Тебе, что-то не нравится? У тебя своя позиция? Хорошо, не вопрос, может быть теперь ты поищешь себе какой-то другой источник для существования». Хорошая идея, отправить человека начинать жить сначала, когда он уже прожил большую ее часть или подходит к ее финалу и уже просто не умеет жить по-другому!!!. Я видел это не единожды, и всякий раз мне было противно видеть как мужчина превращается в бесхребетное существо, способное только разводить руками, обвинять себя в гордости, и убеждать себя в то, что это Бог его таким образом ведет к смирению. Когда видишь все это, иногда просто хочется закричать: Друг дорогой, это не Бог, а люди или созданная ими система породила величайший обман и несправедливость, которые необходимо раскрыть и преодолеть!
В заключении хочу сказать, что я, конечно же, не хочу абсолютизировать – не все в христианстве сегодня так и не все христианство такое, но нельзя молчать о проблемах только потому, что наряду с ними рядом с нами есть и так много позитивного и хорошего.

Когда мы начинаем заниматься религиозной риторикой, прикрывая свое невежество или недостатки своего характера

В современном христианстве изъяны характеры зачастую компенсируются религиозной риторикой, - этим выражением я обязан пастору церкви «Живое Слово» Дмитрию Малюкевичу. Мы часто можем слышать, как невежество прячется за призывами «не мудрствовать» и фасадами напускной простоты. Нам говорят о том, что образование и стремление к знаниям от лукавого. Но возникает вопрос, а почему, ведь Библия столь однозначно воспевает мудрость, говорит нам о том, что народ гибнет из-за недостатка ведения. Почему в современном евангельском христианстве так часто можно встретить столь болезненное отношение к знаниям. Для себя я нашел пока только один ответ: невежественным человеком проще управлять, а вот, с человеком умным и знающим дела обстоят гораздо сложнее. Умный и знающий человек может начать задавать неудобные вопросы, на которые придется искать ответы, придется напрягаться, придется расшатывать основания своих «незыблемых» и годами выстраемовых убеждений. А кому это спрашивается надо?

Вопросы, на которые у меня нет ответа

Не так давно разговаривал со знакомым епископом, который встречался с одним нашим общим знакомым, который пережил в жизни потерю ребенка, а сейчас и сам тяжело болеет. Из всего услышанного меня больше всего зацепила одна фраза: «Мне с ним сложно говорить, он умный, он задает правильные, вековые вопросы – вопросы, на которые у меня нет ответа». Мы привыкли, что человек придавленный болью и горем чаще всего не задает много вопросов, он принимает нашу точку безапелляционно, однако этот человек задавал неожиданно резкие и непривычно умные вопросы. В своих высказываниях он что называется, был на гране фола. Интересно, что спустя несколько дней я слышал проповедь другого епископа, в которой также упоминался этот же брат, как человек, который говорит о Боге так, как другие боятся даже подумать. Что же он говорит? Его сын умер, хотя он просил Бога сохранить ему жизнь, что это для Него стоило? Почему Он отказался? Ведь, если бы Он не мог, можно было бы еще что-то понять, но Он мог, но не сделал этого, неужели страдания маленького мальчика, умирающего от рака не заслуживали маленького чуда?!! Мы говорим другим о том, что нас приучили видеть и читать в Писании: Он вчера, сегодня и вовеки тот же! Почему же сегодня Он отказывается, не желает делать то, о чем мы его просим? – звучит следующий вопрос. Я считал Его своим Другом, а что мне думать о Нем теперь? – еще один вопрос, уже который день раздирающий его душу.
Итак, мы привыкаем к тому, что наше «дешевое» богословие прокатывает, когда мы обращаемся к людям с высоких церковных «трибун», мы вещаем им «истину», не оставляя им шанса усомниться в ней. Когда общаешься с этим человеком, он часто повторяет мысль о том, что «его» Бог отличается от Того, Неизвестного Бога, о Котором рассказывают телевизионные проповедники, всемирно известные евангелисты. Их Бог отвечает, а его Бог молчит. Их Бог воскрешает из мертвых, а его Бог позволяет ему похоронить сына. Их Бог исцеляет, а его Бог нет. Телевизионные проповедники вряд ли захотят встретиться с человеком, который молился, постился и просил Бога исцелить его ребенка, но Бог почему-то не ответил. Почему Он не ответил? Это не дешевый вопрос, на него нет простого ответа, и люди честные это знают, поэтому все, что они смогут сделать – замолчать. Да и смогут ли люди дать отчет за Бога? Хотя часто мы пытаемся делать именно это – мы пытаемся говорить за него, делаем это подобно друзьям Иова. Спешим сказать, что если Бог молчит, значит, у тебя нет веры. Христос сказал, что мы будем услышаны, и наша ситуация сможет измениться, если мы будем иметь веру размером хотя бы с горчичное зерно. Что это значит? К чему это сравнение? Неужели оно дано нам для того, чтобы обвинять нас в том, что не получая ответа, мы узнавали еще и то, что виноваты в этом мы сами – не доверовали, не домолились, не доплакали и не допостились?!! Я думаю, что нет. Думаю, что смысл здесь несколько иной. Сравнение это как раз таки должны было бы ободрить нас, что несмотря ни на что, Бог нас слышит, и даже, если мы не ощущаем этого – это все равно так.