Узурпация откровения

В свое время, обращаясь к приведенному на его суд Христу, Пилат задает наиболее важный в истории человечества вопрос: «что есть истина?» (Иоан.18:38). Наверное сегодня любой ученик воскресной школы смог бы помочь Пилату с ответом на этот вопрос, сказав: Пилат, Истина стоит перед тобой. Однако с того времени, как у последователей Христа больше не осталось сомнений в том, что же такое Истина, у нас появились сомнения другого плана: а кто сегодня имеет право истолковывать/интерпретировать Истину?

Вторая глава из "Бог под арестом" (still draft)

ЧТО СКРЫВАЕТСЯ ЗА РЕЛИГИОЗНОЙ РИТОРИКОЙ?

Итак, первый из названных нами элементов религиозного порабощения одного человека другим– это религиозный язык или религиозная риторика. Религиозная риторика родилась практически в один день с религией, потому что вместе с осознанием необходимости служения Богу, у человека появилось и стремление увильнуть от него[1]. Но что скажите на милость станется с религией, если филонить начнут все кому не лень?! Те из нас, кто более других «заинтересован» в служении Богу, являясь прямым получателем (и будучи целиком и полностью зависимым от) всех благ, бонусов, пожертвований, десятин и т.д. связанных с этим служением, прекрасно понимают, что допустить этого нельзя. Таким образом, даже, если в нашей собственной жизни слова расходятся с делами[2], то этого, конечно же, нельзя допускать в жизни других. Вот здесь-то нам и приходит на помощь религиозная риторика – замечательное изобретение, позволяющее нам спрятать свои настоящие мысли, пустить пыль в глаза, уйти от прямого ответа, сказать с умным видом откровенную глупость, дать совет, от которого не будет никакого толку, и даже Божье Слово такое прямое и ясное сделать запутанным и невнятным. У религиозной риторики множество назначений, но всех их объединяет одно – ложь, тщательно маскирующаяся под правду.

Мы можем встретить ее и в намеренном искажении библейского послания, в подгонке Писания под свои взгляды и интересы. Это о ней говорит Христос, обращаясь к книжникам и фарисеям: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даете десятину с мяты, аниса и тмина, и оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру; сие надлежало делать, и того не оставлять. Вожди слепые, оцеживающие комара, а верблюда поглощающие!» (Матф.23:23-24). Многие дети религии научились виртуозно владеть ее языком, оправдывая себя, и осуждая других. Именно к ним возмущенно обращается Павел в своем послании к Римлянам:

Вот, ты называешься Иудеем, и успокаиваешь себя законом, и хвалишься Богом, и знаешь волю [Его], и разумеешь лучшее, научаясь из закона, и уверен о себе, что ты путеводитель слепых, свет для находящихся во тьме, наставник невежд, учитель младенцев, имеющий в законе образец ведения и истины: как же ты, уча другого, не учишь себя самого? Проповедуя не красть, крадешь? говоря: "не прелюбодействуй", прелюбодействуешь? гнушаясь идолов, святотатствуешь? Хвалишься законом, а преступлением закона бесчестишь Бога? Ибо ради вас, как написано, имя Божие хулится у язычников. (Рим.2:17-24)

К примеру, сегодня в некоторых евангельских церквях считается, что изображение креста Христова – идолопоклонство, а вот изображение голубя, символ Святого Духа, конечно же, - идолопоклонством не является. А почему? Да так, без особых причин, на самом деле, логических и последовательных причин нет. А что спросите, тогда есть? Есть религиозная риторика, пытающаяся свое мнение выдать за Божью Заповедь. В результате, издается директива, призывающая убрать кресты с фасадов церквей, но при этом оставляется без внимания изображение голубя на церковных вывесках. И вот мне интересно, даже чисто с точки зрения рассмотрения «буквы» библейского текста, где будет большее нарушение: в изображении инструмента казни Христа или в изображении Святого Духа (пусть даже и символическое)? Не о сегодняшних ли христианах писал Павел «гнушаясь идолов, святотатствуешь. Хвалишься законом, а преступлением закона бесчестишь Бога? Ибо ради вас, как написано, имя Божие хулится у язычников»?

Религиозная риторика характерна еще и тем, что она предоставляет ответ, не выслушав вопрос, а зачем? Ведь суть не в том, чтобы ответить, а в том, чтобы отвечать. Комментируя слова ведущих религиозных мудрецов времени эпохи Иова, Филип Янси отмечает: «Это шедевр драматической иронии: основная часть высокопарного и совершенно ложного богословия, которым наполнена книга, исходит из уст мудрых и набожных стариков, которых, в конце концов, грозный оклик Бога заставляет замолчать».[3] А вот как сам Иов относится к словам своих друзей, и нужно сказать, что в этом нам нужно у него многому поучиться: «Как сильны слова правды! Но что доказывают обличения ваши? Вы придумываете речи для обличения? На ветер пускаете слова ваши» (Иов.6:25-26). Иов оказался в той ситуации, где ему было абсолютно не до того, чтобы считаться с чувствами своих друзей, поэтому он говорит с ними прямо и без всяких заискиваний. Отвечая на пафосное словесное излияния своего следующего друга, Иов с неприкрытым сарказмом говорит ему: «подлинно, [только] вы люди, и с вами умрет мудрость! И у меня [есть] сердце, как у вас; не ниже я вас; и кто не знает того же? (Иов.12:2-3) Другими словами он отвечает Софару Наамитянину: И к чему ты все это говорил? К чему была эта красивая, длинная и возвышенная речь? Ты сказал что-то исключительное? Нет! Ты смог дать ответ на мои вопросы? Тогда почему я его не услышал, почему мои мучения все также сильны и сердце все также раздирают вопросы? На мой взгляд, выступление Софара Наамитянина представляет собой точный образец проповеди направленной мимо сердец ее слушателей, а сам он – собирательный образ множества пустозвонов, не оставивших Церкви после себя никакого плода, потому что всю свою жизнь они только и делали, что крали. Они крали время своих слушателей, они крали их возможность и желание изучать Божье Слово, они крали их попытки познавать Бога лично, они отвернули от Бога тысячи и тысячи людей, назвавшись Его представителями и посланниками. Они сделали это, захватив церковные кафедры, они добились внимания своих слушателей, апеллируя к своему духовному «стажу». Этих людей всегда отличала особенная манера изложения своих мыслей, они развили в себе способность говорить возвышенно, эмоционально, связано, певуче, красиво, но если вы прислушаетесь, вы заметите, что их речь ни о чем. Они поразят вас своими знаниями Библии от сотворения до вознесения, причем сделают это за отведенные им сорок (плюс-минус) минут проповеди, но когда проповедь закончится, поверьте, сколько бы вы не силились, вы не сможете сказать, в чем же была ее цель, потому что цели как таковой там и не было.

Религиозная риторика стремится навязать нам мнение, которое нас не удовлетворяет, но которое мы должны принять из-за оказанного на нас давления. Нас давят пафосным религиозным языком при этом, не давая возможности опомниться и что-то возразить. Нас давят авторитетом говорящего, его многолетним опытом в Боге и заслугами перед Церковью, не давая ни малейшего шанса обратиться к собственному опыту и личным переживаниям. Нам важно увидеть, что в своей сути религиозная риторика предлагает нам ответ, который ответом не является, таким образом, она будет запутывать нас, сбивать с пути, заставлять отказаться от своих собственных поисков. Язык религиозной риторики – это язык формул и догм, а не язык живых отношений и личных переживаний. Именно по этой причине язык этот неспособен стать ответом ни на один серьезный и искренний вопрос. Друзья Иова – весьма характерный пример всего вышесказанного, каждый из них действовал шаблонно, пользуясь хорошо изученными и «синодально» утвержденными богословскими формулами того времени. Личная ситуация Иова и его трагедия уходит на задний план, все это меркнет перед более первостепенной и насущной задачей – действовать в соответствие с инструкцией.

Мы часто можем наблюдать, как люди маскируют СВОИ мысли, желания и понимание под религиозно-мистическим штампом «откровение». Они говорят, что получили откровение, хотя в действительности у них родилась мысль. В этом случае, хотя я и являюсь по своему духовному рождению пятидесятником, а по текущей церковной принадлежности харизматом, мне все же ближе позиция братьев баптистов, которые относятся к слову «откровение» более трепетно, что во многом позволяет им сохранить свою позицию более трезвой, взвешенной и главное библейской. Мне кажется, что нам стоит прислушаться к Павлу, который не чурался свои мысли называть своими мыслями, а не выдавать их за откровения Свыше[4].

Говоря о религиозной риторике своего времени, пророк Иеремия сказал следующее: «Ты насадил их, и они укоренились, выросли и приносят плод. В устах их Ты близок, но далек от сердца их» (Иер.12:2). Религиозная риторика – словесная близость с Богом и сердечная удаленность от Него – это раздвоенная жизнь, в которой нет места для живых отношений с Богом. Сегодня, как и во времена Христа, множество людей прячется от живых отношений с Иисусом и исполнения воли Его Отца именно за религиозной риторикой, т.е. за пустой болтовней.

И последнее, в современном христианстве изъяны характеры зачастую компенсируются религиозной риторикой, - этим выражением я обязан пастору церкви «Живое Слово» Дмитрию Малюкевичу. Люди, у которых не хватило желания, посвящения, способностей сделать в жизни что-то, чаще всего становятся на путь критики достижений в жизни других людей. Таким образом, от людей невежественных, далеких от знаний и науки мне часто приходилось слышать критику в адрес интеллигенции и образования в целом: учиться – не духовно, наука ведет человека к гордости и уводит от Бога. На самом деле такая позиция более чем курьезная: исполненные особого благочестия и распираемые переполняющей нас духовности, мы обрушиваем весь свой праведный гнев против всего того, чего у нас нет или чего мы сами в жизни не смогли достичь. Красивая женщина – обязательно нескромная, хороший доход – обязательно сребролюбец и мот, решил получать образование – растратчик времени в пустоту.

Итак, от религиозной риторики мы же перейдем к следующему оплоту религиозного рабства – мы двинемся к вопросу истолкования откровения.

---

[1]См. Послание к Римлянам гл.7.

[2]«и сказал: на Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи; итак все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте, ибо они говорят, и не делают: связывают бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям, а сами не хотят и перстом двинуть их; все же дела свои делают с тем, чтобы видели их люди: расширяют хранилища свои и увеличивают воскрилия одежд своих; также любят предвозлежания на пиршествах и председания в синагогах» (Матф.23:2-6).

[3]Филип Янси, Библия, которую читал Иисус; пер. с англ. Л. Сумм. – М.: Триада, 2010. – С. 59.

[4]«Но она блаженнее, если останется так, по моему совету; а думаю, и я имею Духа Божия» (1Кор.7:40). «Относительно девства я не имею повеления Господня, а даю совет, как получивший от Господа милость быть [Ему] верным» (1Кор.7:25). «Прочим же я говорю, а не Господь: если какой брат имеет жену неверующую, и она согласна жить с ним, то он не должен оставлять ее; и жена, которая имеет мужа неверующего, и он согласен жить с нею, не должна оставлять его. Ибо неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим. Иначе дети ваши были бы нечисты, а теперь святы» (1Кор.7:12-14). В этих стихах Павел очень четко обозначает свои слова, как именно его, т.е. Павла слова.

Кажется закончил первую главу книги "Бог под арестом"

БОГ, КАК ВЕЛИЧАЙШАЯ ТАЙНА.

Иногда, может быть всего на мгновение, нам покажется, что мы Его вычислили, что мы Его просчитали, и теперь все зная о Нем, мы можем попытаться с Ним договориться, можем попробовать контролировать Его. Но Он ускользнет от нас в тот самый миг, когда мы только допустим эту мысль в своем разуме. Он разрушит рамки правил и теорий, которые мы только что вывели для Него, пользуясь при этом Его же Собственным Словом. Бог сбрасывает сети человеческих богословских теорий, вырывается из прочных переплетов богословских справочников, показывает глупость и безрассудство тех, кто едва допустил мысль о том, что своим разумом смог постичь Непостижимого.

Он не играет по нашим правилам, и мы не можем Его изучать, как бы нам этого ни хотелось. В этом смысле познание Бога вообще не может быть предметом человеческих усилий. Бог может быть познан нами настолько, насколько Он Сам открывает нам Себя. Поэтому Бог Сам определяет для нас путь и меру познания Себя. «Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне, Которого поставил наследником всего, чрез Которого и веки сотворил» (Евр.1:1,2). Бог передавал Свое Слово людям не только устами других людей, Его Слово наиболее полно и совершенно прозвучало в жизни воплотившегося Божьего Сына. «Через Своего вочеловечившегося Сына Бог действительно стал доступным для нас – Тем, к Кому можно обратиться. Он стал частью нашего мира, отдав Себя, так сказать в наши руки»[1]. Пойдя на это, как отмечает Йозеф Рацингер, Бог рисковал стать жертвой осквернения:

Имя Бога может быть использовано в наших личных целях, и тогда может быть искажен Сам образ Бога. Чем больше Он отдается в наши руки, тем больше у нас возможностей помрачить Его свет; чем ближе Он к нам, тем явственнее последствия наших злоупотреблений Им, искажающих Его образ до неузнаваемости. Мартин Бубер однажды сказал, что при всех тех позорных надругательствах над именем Бога, которые лежат на нашей совести, нам вообще должно быть стыдно величать Его как бы то ни было. Но молчать о Нем, не называть Его никак означало бы, считает Бубер, и вовсе отвернуться от Него, открывшего нам Свою любовь. Так что нам ничего не остается, говорит Бубер, как с величайшим благоговением извлекать из грязи отдельные фрагменты Его имени, с тем чтобы попытаться очистить их от скверны[2].

Бог не нуждается в моей или чьей-то еще защите, и было бы наглостью и высокомерием попытаться выступить в роли Его адвоката. Однако, «извлекать из грязи отдельные фрагменты Его имени», как об этом сказал Бубер, - необходимо для людей и ради людей. Хотя моя книга и называется «Бог под арестом» я прекрасно отдаю себе отчет, что выбранное название ни в коей мере не отражает  реальность – разве только, что Бог добровольно отдаст Себя в чей-то плен. И все же, это именно то, что люди пытаются сделать с Богом, на протяжении всей истории религии – люди хотят видеть Бога в красивой, величественной и построенной нами для Него темнице. Назовите ее как хотите: Скиния, Храм, Вероучение, Богословие, Предание, Традиция, суть не поменяется – нам нужно все это, чтобы Бог находился у нас под контролем. Конечно же сегодня мы не пытаемся построить для Бога Храм и таким образом «привязать» Его к определенной местности и народу, вместе с евреями из Вавилонского изгнания и не без помощи пророка Иезикииля, мы осознали, что Бог не может быть ограничен какой-то территорией, как не может и принадлежать только какой-то определенной нации. Но пользуясь религиозной казуистикой, выводя религиозные формулы, мы продолжаем уподобляться пророкам Ваала из истории Илии, которые путем определенных манипуляций очень надеются привлечь Бога к сотрудничеству. Причем под сотрудничеством как тогда, так и сейчас, понимается исполнение нашей человеческой воли. Мы, современные христиане, вопреки опыту веками накапливаемому ветхозаветной и новозаветной церковью, продолжаем думать о Боге, как о горе, которую мы можем измерить, изучить, в конце концов, покорить, водрузив на вершине знамя своей церкви или конфессии, а потом, произведя соответствующую "теолого-геологическую" разведку, копать из ее глубин то, что нам больше нравится, или кажется наиболее важным и полезным. Вместо этого мы должны были бы думать о Боге, как об океане. Океан неизмерим, огромен и непокорен, и самое неудобное для людей качество океана - он непредсказуем. Так и Бог, подобно океану, - вне человеческого контроля, Он никогда не поместится в наши справочники по систематическому богословию или в тексты наших вероисповеданий. В конце концов, Он ведь гораздо больше самого языкового понятия "Бог"[3], которым мы сегодня пользуемся, чтобы говорить о Нем. И все же, мы, верующие люди, стремимся в некотором смысле «пленить» Бога, мы пытаемся заключить Его в рамки своих представлений, утверждая, что Он - Таков, Каким мы себе Его представили. Том Райт по этому поводу пишет так:

Бога невозможно определить, опираясь на что-то, кроме Него самого. Невозможно сказать, например: существует некая категория «божественного», примером которой, хотя бы и самым высшим, является Бог. И даже нельзя сказать, что все существующие, включая Бога, обладает некими общими свойствами, такими как «бытие» или «существование», а потому Бог – высшее из всего существующего. Лучше сказать иначе: Он есть тот, кто Он есть. Он сам себе категория, а не часть какой-то широкой категории. Вот почему мы не можем вскарабкаться на гору аргументов из нашего мира и добраться до Бога, как не можем взойти по лестнице нравственного совершенствования до некоей ступени, где мы станем достойными Его присутствия.[4]

Итак, мы часто занимаемся тем, что пытаемся изучать Бога, вместо того, чтобы поражаться Ему[5]. Нам, людям, хочется контролировать, мы хотим подчинить своей власти все, начиная от собственной жизни и заканчивая Господом Богом, как бы вызывающе это ни прозвучало. Именно поэтому вера для нас часто превращается в набор готовых формул и утверждений о том, как это работает или «как работает Бог», если позволите, хотя постойте, именно так очень часто и говорят современные проповедники. Нужно отметить, что сегодня появился целый пласт служителей, этаких христианских гуру, которые знают этот секрет – они знают как «заставить» Бога работать, они знают, где у Него находится «кнопка». Получается так, что Божью благодать можно свести к набору религиозных технологий, и что же тогда остается от провозглашенных Лютером: "Только Писание, только благодать, только вера" (Sola scriptura, sola gratia, sola fide)? Вместо веры – готовые формулы, вместо благодати – религиозные технологии, вместо Писания – гуру от христианства (но очень далекие от Христа), обладающие беспрецедентным правом его (т.е. Писание) истолковывать. В результате этого мы получили самодовольного «верующего», шагающего по жизни с полной уверенностью в том, что Бог находится у него «за пазухой», хотя мы и говорим «в сердце».     

В своей книге «Библия, которую читал Иисус» Филипп Янси отмечает: «Жизнь с Богом – индивидуальная и личная проблема, к которой общие формулы мало применимы» [6]. Как же получается так, что мы догматизируем частный человеческий опыт, пусть и признанный на сегодняшний день тем, что мы называем «церковной традицией». Почему мы не замечаем того, что «сажая Бога под замок» наших человеческих представлений, мы тем самым лишаем себя и других верующих живого переживания Его Истины? Христиане, более чем кто-либо еще, должны были бы видеть, что Истина – это Иисус, т.е. Живая Личность, а не серия логических заключений и выводов, доказанных и проверенных опытным путем. Будучи гордецами, мы вообразили, что можем поймать Истину. Мы уменьшили Ее до размеров собственного восприятия, таким образом, Бог стал для нас видимой, измеримой, содержащей необходимые нам полезные ископаемые, и самое главное, подконтрольной горой[7]. Трагедия христианства заключается в том, что Библия, которая должна была бы нести людям Истину, сегодня используется для того, чтобы связать Истину и посадить Ее под замок. Но как уже было сказано выше, сегодня в плену человеческих амбиций и домыслов находится отнюдь не Бог, но разуверившиеся в своей способности искать Его или лишенные смелости думать о Нем самостоятельно люди. Таким образом, попытавшись связать Бога, в действительности были скованы мы сами! И то, что на самом деле изумляет, пугает и даже парализует – все это было сделано во Имя Его, во Имя Истины!

Нам хочется представлять себе Бога Таким, Каким нам бы хотелось Его видеть. «Человек более склонен верить тому, что он хотел бы видеть».[8] Но возникает вопрос, Каков же Он на самом деле и кто может нам дать на этот вопрос ответ? Моисей, желая узнать ответ на тот же самый вопрос, спрашивает Бога о том, какое Его имя? На что Бог отвечает: «Я есмь Сущий» (Исх. 3:14). Тем самым Моисею дается понять, что в человеческом языке нет соответствующих языковых понятий, чтобы дать определение Богу, т.е. дать Ему имя. Шейн Клейборн иронично, но весьма правдимо подмечает: «Непросто обхватить двумя руками Бога, который явлен во всем Его творении и который на вопрос о Его имени ответил: «Я ЕСМЬ»»[9]. Бог говорит о Себе: «Я есть Кто я есть» и тем самым Им подводится черта под всяким человеческой инициативой познать Его. «Прямое познание этого Бога? Нет! Содействие при Его решении? Нет! Возможность схватить, связать, обязать Его, вступить с Ним во взаимообязывающие отношения? Нет! Никакого «федерального богословия»! Он – Бог, Он Сам, Он один»[10].

Одна из характеристик, используемых в Писании для описания Бога – это еврейское слово «кадош», которое обычно понимается нами в его нравственном смысле «святой» т.е. отделенный от зла или греха. Однако у этого слова есть и другое значение, и его правильный перевод в таком контексте будет «поднятый над, непостижимый, недостижимый». Другими словами «Тебя нельзя постичь, Тебя нельзя понять» Суть Твоя и Имя Твое тоже недосягаемы. В ближневосточной культуре знание Имени можно было отождествить с постижением. Называние любого объекта  по имени, означало его постижение. Однако, как уже отмечалось выше, Бога нельзя постичь. Богу нельзя дать имя, потому что Его нельзя постичь, в том смысле, как постигается окружающий нас мир. Когда Адам давал имена Божьему творению, перед ним стояла непростая задача – ему нужно было понять суть сотворенного Богом мира. Но ему было не дано дать Имя Богу, фактически до появления Моисея никто из ветхозаветных  героев, даже и не пытается выполнить подобную задачу, более того, ни у кого не возник даже вопрос об Имени Бога. Шейн Клейборн пишет: «В лихорадочной попытке обхватить таинственного Бога (чье имя нам страшно произнести) двумя руками мы пытаемся облечь Его тайну в образы – и потому создаем золотых тельцов, имперских орлов или золотые кресты (либо золотые браслеты с надписью «Что сделал бы Иисус?»), которые можно потрогать, носить при себе и покупать по всему миру. И нам нравится, что есть храмы, где мы можем с гарантией найти Бога»[11]. Есть служители, которые готовы для нас (не за бесплатно конечно) свести Бога с небес[12], и сделать для нас парочку-другую чудес. Современной церкви нравится совершать чудеса за счет Бога, при этом она часто забывает, что самое большое чудо подаренное Богом через Христа – это чудо любви и служения.

Бог – это величайшая Тайна. Однако это плохо вписывается в идеологию современного евангельского христианства, где на первом месте стоит НАШЕ понимание Бога, ведь сегодня многие христиане не только не видят в Боге тайну, более того, мы упростили Его настолько, что сделали Его своим деловым партнером[13]. Православной церкви свойственно богословие отрицания, в котором Бог может быть узнан в наиболее интимной части нашей сущности, узнан как Великая Тайна. Таким образом, Он – Наиболее известный и все же Он Тот, о Ком мы ничего не знаем и не способны узнать, если только Он Сам не откроет нам. Подобная точка зрения на мой взгляд наиболее полно отражает суть христианского богословия. На этот счет высказывалось множество христианских авторов и мыслителей. Однако, у меня возникает вопрос, как же получается так, что мы снова приходим к горделивым заявлениям об исключительности и полноте нашего богопознания, и самое интересное, что движет людьми в их претензиях на знания Бога, помимо их высокомерия?

Мне кажется, что все дело в том, что религия из формы благоговения перед Творцом может очень легко превращаться в средство порабощения человека человеком. О том, как это достигается технически, мы будем говорить в последующих главах, а пока лишь назовем главные элементы религиозного порабощения –  Религиозный язык, Узурпация Откровения, Владение Храмом.

---

[1]Йозеф Ратцингер Папа Бенедикт XVI, Иисус из Назарета / Пер. с нем. М. Корневой. – СПб.: Издательский Дом «Азбука-классика», 2009. – С. 153.

[2] Йозеф Ратцингер Папа Бенедикт XVI, Иисус из Назарета / Пер. с нем. М. Корневой. – СПб.: Издательский Дом «Азбука-классика», 2009. – С. 153-4.

[3]Н.Т. Райт написал по этому поводу следующие: «Нам следует усвоить следующее: поскольку Бог (если Он есть) – не объект в рамках нашего интеллектуального мира, мы можем пробираться к центру лабиринта, если у нас есть такое желание, но своими силами мы никогда не попадем в сам этот центр» (Том Райт, Настоящее христианство: Простые истины, которые изменят вашу жизнь; пер. с англ. М. Завалова. – М.: Эксмо, 2010. – С. 89.).

[4]Том Райт, Настоящее христианство: Простые истины, которые изменят вашу жизнь; пер. с англ. М. Завалова. – М.: Эксмо, 2010. – С. 102.

[5]Ср. Виктор Гюго, Отверженные. Издательство «Правда», 1988. – С. 68

[6]Филип Янси, Библия, которую читал Иисус; пер. с англ. Л. Сумм. – М.: Триада, 2010. – С. 40.

[7]Наверное, именно по этой причине Истина всегда лучше понималась поэтами, а не ученными и богословами. Некоторые поэтические отрывки Библии звучат некорректно с точки зрения современного богословия, также как и некоторые слова Иова о Боге заставляли затыкать уши его благочестивых друзей, и тем не менее, Бог признал, что отказавшийся от своих религиозных догматов, принципов, правил и формул, но переживающий Его присутствие Иов оказался более прав, чем его ученные друзья.

[8] Francis Bacon, Novum Organum, in The Works of Francis Bacon, eds. J. Spredding, R.L. Ellis, and D.D. Health (London: Longman & Co., 1968), vol. 4, Part 1, secs. 41ff, cited in W.T. Jones, History of Western Philosophy, 2.78-79.). Процитировано Ванхузер, 2007: 46.

[9]Шейн Клейборн. Путь: как жить по-христиански сегодня, реально изменяя жизнь к лучшему; [пер. с англ. М. Завалова]. – Москва: «Эксмо», 2010. – С. 297.

[10]Карл Барт, Послание к Римлянам / Пер. с нем. (Серия «Современное богословие»). – М.: ББИ, 2005. – С. 407.

[11]Шейн Клейборн. Путь: как жить по-христиански сегодня, реально изменяя жизнь к лучшему; [пер. с англ. М. Завалова]. – Москва: «Эксмо», 2010. – С. 298.

[12]«А праведность от веры так говорит: не говори в сердце твоем: кто взойдет на небо? то есть Христа свести. Или кто сойдет в бездну? то есть Христа из мертвых возвести. Но что говорит Писание? Близко к тебе слово, в устах твоих и в сердце твоем, то есть слово веры, которое проповедуем». (Рим.10:6-8). Павел бы очень  удивился, каким фокусам сегодня научились некоторые Христовы «последователи».

[13]Ср. Йозеф Ратцингер Папа Бенедикт XVI, Иисус из Назарета / Пер. с нем. М. Корневой. – СПб.: Издательский Дом «Азбука-классика», 2009. – 88 С.

Золотые стигматы

Ну вот теперь таким явлением как стигматы может гордиться и евангельская церковь: "Золотая пыль в виде ран на ногах ;25 июня 2011 года во Львове на служении церкви "Отчий Дом",у Валерия Дудина, пастора церкви из Дзержинска". http://outpouring.ru/blog/2011-07-11-1717. Забавно, что от классических стигматов, известных со времен Франциска Ассийского, как болезненные кровоточащие раны, открывающиеся на теле некоторых глубоко религиозных людей и соответствующие ранам распятого Христа, эти отличаются появлением золотой пыли, ну и тем, что их можно было потереть и что-то оставить себе на память. Посмотрите ролик, он весьма поучителен. Особенно тем, что нам предлагается выключить мозг и начать некоторые вещи пытаться понимать сердцем. Кстати, именно так появлялось большинство ересей и сект - участникам просто нужно было перестать думать.