четверг, 24 ноября 2011 г.

«Старик Козлодоев»


Вторая заметка сделанная где-то в пути межде Минском и Москвой

Наверняка, вы сталкивались с такими людьми, которые вызывали у вас чувство брезгливости? И дело не в той брезгливости или гадливости, которую вызывает у вас человек физически нечистоплотный, а в той, что можно было бы назвать нечистоплотностью нравственной, духовной. Так вот сидящий напротив меня Борис Адамович как раз и был таким человеком. В купе нас ехало четверо, остальных попутчиков я помню весьма смутно, кажется с нами ехала средних лет женщина и еще один парень где-то моего возраста, а мне тогда было лет около двадцати пяти. 

Борис Адамович был молодящийся пенсионер, весьма подвижный, вел себя он страшно разнузданно, чередуя свой монолог похабными историями о своих любовных похождениях не менее непристойными анекдотами. Прошло минут двадцать нашего пути, я смотрел и слушал Бориса Адамовича, а видел кадры из кинофильма «АССА» и слышал песню Бориса Гребенщикова:

Сползает по крыше старик Козлодоев,
Пронырливый, как коростель.
Стремится в окошко залезть Козлодоев
К какой-нибудь бабе в постель.
Вот раньше, бывало, гулял Козлодоев,
Глаза его были пусты;
И свистом всех женщин сзывал Козлодоев
Заняться любовью в кусты.

Наш «Козлодоев» был чуть ли не втрое старше меня, человеком он был властным, не даром достигнув пенсионного возраста, Борис Адамович продолжал работать на руководящей должности, поэтому и речи не могло идти о том, чтобы учить его жизни или делать ему какие-то замечания – так мы стали заложниками его «красноречия» и заключенными его «богатого» жизненного опыта. Я несколько раз выходил из купе в надежде, что за время моего отсутствия тема выступления сменится или же назойливый оратор наконец устанет, но источник Бориса Адамовича просто не мог пересохнуть, и пока меня не было, он просто переключался на того, другого парня, который ехал с нами; ехавшая же с нами женщина всем своим видом показывала, что его не слушает, поэтому на нее он махнул рукой и обращался исключительно к нам.

Борис Адамович не просто рассказывал истории из своего прошлого, он шел дальше – он делился с нами планами на будущее. В Москве его ждала не только жена – он был женат второй раз на женщине прилично моложе его – но и любовница. Для достоверности он продемонстрировал нам презенты, которые он для них вез из Минска, кажется это были какие-то кофточки, но в принципе это не важно. От первого брака у него было двое детей, старшему сыну было уже около сорока и он был учредителем фирмы, где Борис Адамович занимал одну из руководящих должностей, а может быть даже был директором, всех деталей сейчас уже и не вспомню.

В какой-то момент, мы остались с ним в купе вдвоем, и я с удивлением заметил, что при отсутствии публики, наш престарелый герой любовник несколько поутих и даже стал как-то серьезней, что ли. На него нахлынули другие, уже не такие веселые мысли, а потом он проговорился. Проговорился неожиданно, кажется, он и от себя не ожидал такой откровенности, в общем Борис Адамович подозревал, что его молодая жена, скорее всего ему изменяет. Наверняка он конечно не знал, но разница в возрасте, его постоянные командировки в Минск, был и еще один фактор, о котором он сказал чуть позже, в общем все это заставляло его подозревать и без конца мучиться. От отчаяния он завел себе любовницу, которая была еще моложе его жены и с которой у него никогда ничего не было, физически он уже и жену не мог удовлетворить (это было самой тяжелой частью признания), что служило еще большим поводом для ревности.

И тут Борис Адамович начал плакать, вы не поверите, но этот пошлый старикашка, который мучил нас разными похабными небылицами вот уже битых четыре часа, сейчас ронял вполне настоящие слезы и вызывал к себе не омерзение, а самое искреннее сочувствие. Передо мной сидел несчастный старик. От его напускной веселости и молодецкой удали не осталось и следа. Я понял, что мы были ему нужны только для того, чтобы на какой-то момент убеждая нас, он мог уверить и себя, придумывая свою жизнь и пытаясь уверить в ней меня, он и сам начинал в нее верить. Теперь у меня в голове стали звучать слова из второго куплета бессмертной песни о народном «герое» Козлодоеве:

Занятие это любил Козлодоев,
И дюжину враз ублажал.
Кумиром народным служил Козлодоев,
И всякий его уважал.
А ныне, а ныне попрятались суки
В окошки отдельных квартир.
Ползет Козлодоев, мокры его брюки,
Он стар; он желает в сортир.

В этой поездке у Бориса Адамовича что-то пошло наперекосяк – броня, которую он так старательно создавал, дала серьезную трещину. Может быть от того, что в мыслях все это время я не только вспоминал песню БГ, но еще просил Бога, дать мне понимание, как найти ключ к сердцу этого неприятного (как он мне показался в самом начале нашего пути) человека и он раскрылся. Вы не поверите, но мы даже улучили с ним минуту, чтобы вместе помолиться, он взял у меня адрес церкви в Москве, мы обменялись телефонами, но расставшись на вокзале, мы больше никогда не виделись. Так что его дальнейшая судьба мне неизвестна, но одно я знаю точно, на какое-то время он перестал испытывать тот житейский шторм, которому он так отчаянно сопротивлялся, в его жизнь пришли мир и покой, которые человек может найти только в Боге, и только вверяя Ему все свои волнения и переживания.

Комментариев нет:

Отправить комментарий